Неточные совпадения
— Подрядчика, батюшка. Стали мы ясень рубить, а он стоит да смотрит… Стоял, стоял, да и пойди
за водой к колодцу: слышь, пить захотелось. Как вдруг ясень затрещит да прямо на него. Мы ему кричим:
беги,
беги,
беги… Ему бы в сторону броситься, а он возьми да прямо и
побеги… заробел, знать. Ясень-то его верхними сучьями и накрыл. И отчего так скоро повалился, — Господь его знает… Разве сердцевина гнила была.
Мать плакала и
бежала за ними, но не догнала. Ужи вместе с Машей бросились в
воду.
В час, когда вечерняя заря тухнет, еще не являются звезды, не горит месяц, а уже страшно ходить в лесу: по деревьям царапаются и хватаются
за сучья некрещеные дети, рыдают, хохочут, катятся клубом по дорогам и в широкой крапиве; из днепровских волн выбегают вереницами погубившие свои души девы; волосы льются с зеленой головы на плечи,
вода, звучно журча,
бежит с длинных волос на землю, и дева светится сквозь
воду, как будто бы сквозь стеклянную рубашку; уста чудно усмехаются, щеки пылают, очи выманивают душу… она сгорела бы от любви, она зацеловала бы…
Набатов
побежал за снегом. Марья Павловна достала валерьяновые капли и предлагала ему, но он, закрыв глаза, отталкивал ее белой похудевшей рукой и тяжело и часто дышал. Когда снег и холодная
вода немного успокоили его, и его уложили на ночь, Нехлюдов простился со всеми и вместе с унтер-офицером, пришедшим
за ним и уже давно дожидавшимся его, пошел к выходу.
После полудня погода стала заметно портиться. На небе появились тучи. Они низко
бежали над землей и задевали
за вершины гор. Картина сразу переменилась: долина приняла хмурый вид. Скалы, которые были так красивы при солнечном освещении, теперь казались угрюмыми;
вода в реке потемнела. Я знал, что это значит, велел ставить палатки и готовить побольше дров на ночь.
Он опустил меня на землю, как только вышел из
воды, и тотчас
побежал обратно
за ружьями.
На дворе была уже весна: снег быстро таял. Из белого он сделался грязным, точно его посыпали сажей. В сугробах в направлении солнечных лучей появились тонкие ледяные перегородки; днем они рушились, а
за ночь опять замерзали. По канавам
бежала вода. Она весело журчала и словно каждой сухой былинке торопилась сообщить радостную весть о том, что она проснулась и теперь позаботится оживить природу.
Станет снег осаживаться, станет отдувать лед на реках, польется
вода с гор, поднимутся пары из
воды в облака, пойдет дождь. Кто это все сделает? Солнце. Оттают семечки, выпустят ростки, зацепятся ростки
за землю; из старых кореньев пойдут
побеги, начнут расти деревья и травы. Кто это сделал? Солнце.
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней
бежит, как на находку;
Он перевозчика зовет —
И перевозчик беззаботный
Его
за гривенник охотно
Чрез волны страшные везет.
Что до нас, то Лиза была в обмороке. Я было хотел
бежать за ним, но бросился к маме. Я обнял ее и держал в своих объятиях. Лукерья прибежала со стаканом
воды для Лизы. Но мама скоро очнулась; она опустилась на диван, закрыла лицо руками и заплакала.
В самом деле, поплавок нырнул в
воду, леса проворно
побежала за ним же,
за лесой поползла и палка с куста. Александр ухватился
за палку, потом
за лесу.
— Надо беспременно разбудить Петра Федоровича, потому такая оказия, что и не приведи Господи, он уж как порешит, назад ли в
воду ее кинуть — грех бы, кажись, большой, или графу доложить, да
за полицией пошлет; ты, Кузьма, да ты, Василий, стерегите находку, а я
побегу… Рыбу-то в ведра из этого улова не кладите, потому несуразно у покойницы из-под боку, да на еду… — отдал он наскоро распоряжение и быстрыми шагами пошел по направлению к селу. Остальные рыбаки тоже
побежали за ним.
Он слышал, как
бегут потоки весенней
воды, точно вдогонку друг
за другом, прыгая по камням, прорезаясь в глубину размякшей земли; ветки буков шептались
за окнами, сталкиваясь и звеня легкими ударами по стеклам.
Давно ли русский мужичок, cet ours mal léche, [этот сиволапый (франц.).] являлся на театральный помост
за тем только, чтоб сказать слово «кормилец», «шея лебединая, брови соболиные», чтобы прокричать заветную фразу, вроде «идем!», «
бежим!», или же отплясать где-то у
воды [34] полуиспанский танец — и вот теперь он как ни в чем не бывало семенит ногами и кувыркается на самой авансцене и оглашает воздух неистовыми криками своей песни!
Дали знать полиции. Та по горячим следам бросилась
за графом Сандомирским, но разыскать его не могли: он как в
воду канул. Оказалось впоследствии, что он в этот же вечер
бежал за границу.
Что ты мечешься, несчастный? Ты ищешь блага,
бежишь куда-то, а благо в тебе. Нечего искать его у других дверей. Если благо не в тебе, то его нигде нет. Благо в тебе, в том, что ты можешь любить всех, — любить всех не
за что-нибудь, не для чего-нибудь, а для того, чтобы жить не своей одной жизнью, а жизнью всех людей. Искать блага в мире, а не пользоваться тем благом, какое в душе нашей, всё равно что идти
за водой в далекую мутную лужу, когда рядом с горы бьет чистый ключ.
Но не бойтесь
за нее, не бойтесь даже тогда, когда она сама говорит против себя: она может на время или покориться, по-видимому, или даже пойти на обман, как речка может скрыться под землею или удалиться от своего русла; но текучая
вода не остановится и не пойдет назад, а все-таки дойдет до своего конца, до того места, где может она слиться с другими
водами и вместе
бежать к
водам океана.
Круглая площадка, на ней — небольшой садик, над головами прохожих вьется по столбам дорога, по дороге пробежал поезд, изогнулся над самым заливом и
побежал дальше берегом, скрывшись
за углом серого дома и кинувши на
воду клуб черного дыма.
На берегу заветных
водЦветут богатые станицы;
Веселый пляшет хоровод.
Бегите, русские певицы,
Спешите, красные, домой:
Чеченец ходит
за рекой.
Лаптев сам
побежал в столовую, взял в буфете, что первое попалось ему под руки, — это была высокая пивная кружка, — налил
воды и принес брату. Федор стал жадно пить, но вдруг укусил кружку, послышался скрежет, потом рыдание.
Вода полилась на шубу, на сюртук. И Лаптев, никогда раньше не видавший плачущих мужчин, в смущении и испуге стоял и не знал, что делать. Он растерянно смотрел, как Юлия и горничная сняли с Федора шубу и повели его обратно в комнаты, и сам пошел
за ними, чувствуя себя виноватым.
— Известно, кабы сила… Тут только держись
за грядки. Ведь пять аршин над коренной
водой бежим… Дьякон даве под Молоковом страсть испужался нашей бурлацкой обедни! Помушнел весь…
Илья встал, подошёл к окну. Широкие ручьи мутной
воды бежали около тротуара; на мостовой, среди камней, стояли маленькие лужи; дождь сыпался на них, они вздрагивали: казалось, что вся мостовая дрожит. Дом против магазина Ильи нахмурился, весь мокрый, стёкла в окнах его потускнели, и цветов
за ними не было видно. На улице было пусто и тихо, — только дождь шумел и журчали ручьи. Одинокий голубь прятался под карнизом, усевшись на наличнике окна, и отовсюду с улицы веяло сырой, тяжёлой скукой.
Он парится до беспамятства, но, кажется, никакой жар не может насытить его;
за копейку он нанимает парильщика, но тот, наконец, не выдерживает, бросает веник и
бежит отливаться холодной
водой.
Высмотрев издали удобное место, [Удобными местами считаются омуточки, ямки, где
вода завертывается и
бежит тише и где форель выпрыгивает иногда на поверхность, ловя червячков, падающих с дерев, мошек и других насекомых.] надобно подкрадываться из-за кустов и, пропустив сквозь них длинное прямое удилище, на конце которого навита коротенькая леса без наплавка с небольшим грузилом, крючком и насадкою красного навозного червяка, тихонько развить лесу и опустить в
воду; если рыба вас не увидит, то она схватит в ту же секунду, иногда едва допустит червяка погрузиться в
воду.
Старики будто умылись живой
водой и, схватив свою старость в охапку,
бежали к фокусу общего любопытства; дети, вцепившись в полу отцовского кафтана, влеклись
за толпою.
— У страха глаза велики, ваше величество! Поверите ли? всю ночь проохала и простонала белугой, так что семья хоть
беги вон, — отвечал стоявший
за стулом; потом, обратясь к женщине, ласково сказал: — Чего бояться, дурочка? только махнет батюшка Петр Алексеевич своею легкою ручкою, так болесть, как с гуся
вода.
Егор Никифоров не проронил ни одного слова. С последними словами она вскочила и бросилась в сторону, к реке. Егор Никифоров поспешил
за ней, задыхаясь на
бегу. Он успел ухватить ее сзади почти у самой
воды.
Пискарев обещал все. Персиянин на минуту вышел и возвратился с баночкою, наполненною темною жидкостью, бережно отлил часть ее в другую баночку и дал Пискареву с наставлением употреблять не больше как по семи капель в
воде. С жадностью схватил он эту драгоценную баночку, которую не отдал бы
за груду золота, и опрометью
побежал домой.
Как только лодка коснулась берега, оба ороча, Крылов и Вихров схватили винтовки и выскочили в
воду,
за ними последовал Рожков; я вышел последним. Мы вдвоем с Рожковым принялись подтаскивать лодку, чтобы ее не унесло ветром и течением, а остальные люди
побежали к камням. Скоро они взобрались на них и начали целиться из ружей. Три выстрела произошли почти одновременно. Затем они поспешно перебрались через гряду и скрылись из наших глаз.
Плесакову по запасам бинтов и корпии не трудно было догадаться, что дело идет вовсе не об охоте. Прикинувшись готовым
за своего барина в огонь и в
воду, он вызвал на более откровенный разговор своего словоохотливого и хвастливого или отуманенного пана; выведав что нужно, Плесаков в то же утро
бежал, и явясь в Кричеве к командиру батареи, полковнику Карманову, объявил ему о замысле напасть на батарею, и о том, что собирается огромная шайка где-то около Свиного.
Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами «под зебры», но тут ветки,
за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, — бултых в
воду! Словно испуганные,
бегут от берега волнистые круги, и на месте падения вскакивают пузыри. Горбач выплывает и, фыркая, хватается
за ветки.
— Вестимо, к родине лежит, — твердо ответил он, — и
за нее куда придется, в огонь или в
воду, в гору или в пропасть,
за кем
бежать и кого встречать, — я всюду готов.
— Косы ей драли мало, девице этой, — говорит Лутонин и вслед
за этим сообщает мне: — Ловлю будто я карасей в пруде, вдруг — полицейский: «Стой, как ты смеешь?»
Бежать некуда, нырнул я в
воду и — проснулся…
Челкаш крякнул, схватился руками
за голову, качнулся вперед, повернулся к Гавриле и упал лицом в песок. Гаврила замер, глядя на него. Вот он шевельнул ногой, попробовал поднять голову и вытянулся, вздрогнув, как струна. Тогда Гаврила бросился
бежать вдаль, где над туманной степью висела мохнатая черная туча и было темно. Волны шуршали, взбегая на песок, сливаясь с него и снова взбегая. Пена шипела, и брызги
воды летали по воздуху.
Записки Лопатина. Гельфрейх
побежал за доктором, жившим на одной с нами лестнице; я принес
воды, и скоро истерический припадок прошел. Надежда Николаевна сидела в углу дивана, на который мы с Гельфрейхом перенесли ее, и только изредка тихонько всхлипывала. Я боялся потревожить ее и ушел в другую комнату.
— Вестимо, к родине лежит, — твердо ответил он, — и
за нее куда придется, в огонь или в
воду, в гору или пропасть,
за кем
бежать или кого встречать — я всюду готов.
— Вижу я, господа, что
за причина? Как ахнет этта малец с мосту… Ну!.. Я сейчас
бегом по течению вниз, потому знаю — попал он в самое стремя, пронесет его под мостом, ну, а там… поминай, как звали! Смотрю: шапка така́ мохнатенькая плывет, ан это — его голова. Ну, я сейчас живым манером в
воду, сгреб его… Ну, а тут уже не мудрость!
Ему удалось схватиться руками
за ветки куста, торчавшего из
воды. Лодка стала, вся содрогаясь и порываясь вперед.
Вода бежала вдоль ее бортов слева и справа с гневным рокотом. Теперь видим стал правый берег. Снег лежал на нем, белея слабо и плоско, как бумага в темноте. Но фельдшер знал местность. Этот берег представлял собою огромное болото, непроходимое даже летом.
На другой день после раннего обеда они сволокли легкую, плоскодонную лодку по откосу оврага к реке, спустили ее в
воду и поплыли по течению вниз. Так как река
бежала необыкновенно быстро, то фельдшер пустил Астреина на гребные весла, а сам сел на корму с рулевым веслом. Смирнов взял с собой на всякий случай шомпольную одностволку и даже зарядил ее. Друг, увязавшийся
за лодкой,
бежал по берегу и весело лаял.
—
Беги, милый,
беги; он уже что-нибудь скаверзит, либо что, либо что, либо еще что. Ну, а пока я тебе, пожалуй, хоть одно звено в своем заборчике разгорожу. Сафроныч успокоился — щель ему открывалась. Утвердили они одну лесенку с одной стороны, другую с другой, и началось опять у Сафроновых хоть неловкое, а все-таки какое-нибудь с миром сообщение. Пошла жена Сафроныча
за водою, а он сам
побежал к приказному Жиге, который ему в давнее время контракт писал, — и, рыдая, говорит свою обиду...
Это известие заставило воеводу задуматься. Дал он маху — девка обошла, а теперь Арефа будет ходить по городу да бахвалиться. Нет, нехорошо. Когда пришло время спуститься вниз, для допроса с пристрастием, воевода только махнул рукой и уехал домой. Он вспомнил нехороший сон, который видел ночью. Будто сидит он на берегу, а
вода так и подступает; он
бежать, а
вода за ним. Вышибло из памяти этот сон, а то не видать бы Арефе свободы, как своих ушей.
— Ну, так в этом самом Тагиле есть Медный рудник, вот Заяц там и ножки свои оставил… Это еще когда мы
за барином были, так Заяц в огненной работе робил, у обжимочного молота. А в те поры был управителем немец, вот Заяц согрубил немцу, а его, Зайца,
за задние ноги да в гору, в рудник, значит. Думал, что оттедова и живой не вылезу… По пояс в ледяной
воде робили. Ключи там из горы
бегут, студеные ключи.
Мы внесли батюшку в дом, лицо у него посинело, я тер его руки, вспрыскивал
водой, мне казалось, что он хрипит, я уложил его на постель и
побежал за пьяным портным; на этот раз он еще был довольно трезв, схватил ланцет, бинт и
побежал со мною. Раза три просек руку, кровь не идет… я стоял ни живой ни мертвый; портной вынул табакерку, понюхал, потом начал грязным платком обтирать инструмент.
Дворецкий привел Харлова в зеленый кабинет и тотчас
побежал за кастеляншей, так как белья на постели не оказалось. Сувенир, встретивший нас в передней и вместе с нами вскочивший в кабинет, немедленно принялся, с кривляньем и хохотом, вертеться около Харлова, который, слегка расставив руки и ноги, в раздумье остановился посреди комнаты.
Вода все еще продолжала течь с него.
В дверях гостиной, лицом ко мне, стояла как вкопанная моя матушка;
за ней виднелось несколько испуганных женских лиц; дворецкий, два лакея, казачок с раскрытыми от изумления ртами — тискались у двери в переднюю; а посреди столовой, покрытое грязью, растрепанное, растерзанное, мокрое — мокрое до того, что пар поднимался кругом и
вода струйками
бежала по полу, стояло на коленях, грузно колыхаясь и как бы замирая, то самое чудовище, которое в моих глазах промчалось через двор!
По сугробам она
бежала,
Поспевая
за ним
бежать…
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.
Снова они поплыли по реке, сидя друг против друга. Варенька завладела вёслами и гребла торопливо, сильно;
вода под лодкой недовольно журчала, маленькие волны
бежали к берегам. Ипполит Сергеевич смотрел, как навстречу лодке двигаются берега, и чувствовал себя утомлённым всем, что он говорил и слышал
за время этой прогулки.
Еще на водопое, подшутив над стариком, она
побежала вдоль по
воде, притворилась, что испугалась чего-то, храпнула и во все ноги понеслась в поле, так что Васька должен был скакать
за ней и
за другими, увязавшимися
за ней.
В огонь и в
водуГотовы эти
за тебя; немало
Поправились с тех пор, как Юрьев день
Ты отменил. А тоже бить челом
Сбираются тебе, что в лес от них
Бегут крестьяне.
— Без сомнения! — отвечала Нефора, — ведь гора не пойдет с своего места и не загородит Нила, чтобы поднять его
воды, а разгневанный народ побьет вас камнями или побросает в реку.
Бежим, следуй
за мною: любовь моя скроет тебя и будет твоим утешением!